Я был путником в темном лесу.

Я держал карабин на весу.

И, как заяц, кричал,

И, случалось, стонал

По-волчьи.

Потому что за лесом, за дальней горой,

Мне указывал путь этот свет золотой,

Свет, не гаснувший даже ночью,

Этот  свет – впереди, за лесом.

И ни черт, и ни зверь не страшили меня,

Сторонился людей, уходил от огня…

На колени лишь перед ручьем

Опускался.

И безмерно устал, но не делал привал,

Потому что в пути все, что взял, потерял,

Только свет впереди остался.

Этот свет – впереди, за лесом.

Пусть карманы давно безнадежно пусты

Я дошел, наконец, я раздвинул кусты,

Повалился  на землю, чтоб сразу ослепнуть –

И сдался!

Только свет тот погас, и стемнело вокруг

И замкнулся хождений бессмысленный круг…

Понял я, что один

Остался.

Посредине темного леса.

Там, на земле, лежало просто разбитое зеркало,

Которое обронили случайно девичьи пальчики…

Там, на земле, валялось просто разбитое зеркало,

И не светило оно, а лишь пускало зайчики.

В это зеркало я заглянул,

И решил, что себя обманул…

Что напрасно все снес…

От непрошеных слез

Стало мутно.

Только хрустнула ветка вдруг за спиной,

Значит, кто-то спешил

Моею тропой,

Знать, я тоже светил кому-то.

Светом был – впереди, за лесом.