Поэт исписался! Чернеют помарками дни на пергаменте весен.
Поэт исписался! Голодною сукой скулит ветер бед среди сосен.
Поэт исписался! И нет ничего — ни тепла, ни любви, ни отваги.
Поэт исписался! Белы, словно бельмы слепого ребенка, бумаги.

Ведь это беда — человечье, обычное горе,
Когда хочешь пить у соленого моря,
Когда ван Бетховен — глухой в мире звуков,
Когда пианисты ломают руки.

Поэт исписался! Он — штык в животе у кричащей, беременной бабы!
Поэт исписался! Он — тысячный крик умирающих в лапах блокады!
Поэт исписался! Он плещется ядом в дрожащем бокале Сальери!
Поэт исписался! Он выпит, он пуст и отныне поэту не верят!

Ну смейтесь над ним — умирающим, пьяным, ничтожным…
Его не спасти никаким неотложным.
Его не утешат ни краски, ни звуки…
Ни женские руки. Ведь это уже невозможно.

Поэт исписался! Воспетая им же любовь собрала чемоданы.
Поэт исписался! И нечем лечить эти новые рваные раны.
Поэт исписался! И не на что жить… Впрочем, это ли главный вопрос?
Поэт исписался! Вопрос — для чего это все? СОС!